«Гм-м, странно, – подумал я. – Брут выглядит действительно напуганным. А это по меньшей мере странно».

Брут никогда не прячется. На самом деле он самый мерзкий кот во всей округе. Нет ни одного ребенка в нашем квартале, которого бы не поцарапал Брут хотя бы раз.

Я посмотрел на окно. Оно было открыто. Голубые занавески колыхались от дуновений ветра.

Я подобрал свои бумаги с пола.

«Наверное, это ветер сдул их со стола, – предположил я. – Минуточку. Что-то здесь не так».

Я уставился на окно.

Я мог поклясться, что оставлял его закрытым. Но этого не могло быть. Ведь вот оно – нараспашку.

– Что это ты рассматриваешь? – Роксанн вошла в комнату.

– Здесь творятся странные вещи, – ответил я, захлопывая окно. – Я закрыл его перед обедом. А сейчас оно было открыто.

– Его, наверное, открыла твоя мама, – предположила Роксанн. – Тоже мне проблема! Какое-то окно.

– Никакая это не проблема, но мама его не открывала и никто больше: ни папа, ни Симон. Мы все были внизу. – Я покачал головой. – Я знаю, что закрыл его. Наверху был только Брут, а он его не открывал.

Я заглянул под кровать. Брут был там: свернувшись на моих тапочках, он дрожал.

– Иди сюда, Брут, вылезай! – мягко позвал я. – Не бойся. Я знаю, что она тебя пугает, но это всего-навсего Роксанн.

– Очень остроумно, Сэмми, – вытаращила глаза Роксанн. – Я скажу тебе, кто устрашает – твой братец.

– Что ты имеешь в виду? – удивился я.

– Я проходила мимо него, когда поднималась наверх. Знаешь, чем он занимался? – спросила она.

– Нет, – сказал я.

– Он лежал на полу в гостиной. На огромном листе картона. И обводил свой контур, – ответила Роксанн.

Я пожал плечами.

– Он, должно быть, работает над своим проектом. Он себя изучает.

– Твой братец определенно ужасен, – сказала она. – А вот что еще пугает, так это то, как ты бежал сегодня. Это было очень, очень страшно. Я даже подумать не могла, что можно так медленно бегать!